У Горностая

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » У Горностая » Литература » Нордическая проза


Нордическая проза

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Небольшие расово чистые прозаические зарисовки со снежных пустошей Арктогеи.

2

Верность Делу

     Сёма был фашистом. А настоящий фашист даже в самых тяжёлых ситуациях остаётся верен Делу. Чтобы пуще хранить эту верность, Сёма поднялся с рассветом, натянул трико, валенки и тельняшку и вышел в заснеженный двор.
     Валенки тонули в сугробах, тельняшка цеплялась за ветки рябин, но Сёма одолел все препоны и добрался-таки до турника.
     – Раз, два, три, – считал Сёма, подтягиваясь, – четыре…
     Вдруг, когда перекладина оказалась напротив лица в пятый раз, Сёме жутко захотелось её лизнуть. И он лизнул.
     Язык приклеился.
     Сёма дёрнул раз, другой – намертво. Скосив глаза, посмотрел на утоптанный снег внизу. Расстояние от валенок до снега было не менее полуметра. Так сильно язык не растянуть.
     Поболтав в воздухе ногами, Сёма стал оттаивать язык дыханием. Но чем сильнее он дышал, тем больше язык приклеивался.
     Пальцы начали коченеть.
     Чтобы держаться было легче, Сёма решил перебросить через турник ногу. Но когда махнул ею, язык чуть не вывернулся с корнем.
     Взвизгнув от боли, Сёма понял, что так ничего не выйдет.
     Время шло. Окна таращились пустотой, мороз сковывал заснеженный двор. Наконец послышался скрип снега под чьими-то подошвами. Мимо брёл старичок в ушанке.
     – А-ыыы, а-ыыы, – замычал Сёма, – А-мыыы!
     Старичок бросил на Сёму дикий взгляд. Крякнул, перекрестился – и ломанулся сквозь сугробы прочь.
     – Ыыы-а, – расстроился Сёма, всхлипнув.
     На рябину напротив турника села северная птичка – щур. Птичка попрыгала по веткам, клюнула мёрзлую ягоду и спела:
     – Пьюю-лии!.
     Руки Сёмы задрожали от стужи и натуги, кожа посинела, волосы покрылись инеем. Силы почти кончились. Поняв, что другого выхода нет, Сёма, хрюкая и повизгивая, принялся отгрызать примёрзшую часть языка. Но чем яростнее он кусал, тем больше крови текло; а кровь тут же застывала на турнике.
     В итоге вместе с языком пристыли и окровавленные губы.
     От боли и безнадеги у Сёмы выкатилась слёза и тут же застыла. Он уже собрался разжать пальцы – и будь, что будет! – как вдруг сзади раздался тревожный мужской голос:
     – Ой-вэй, неужто примёрз?!
     Очкарик в кожаной дублёнке бросился к подъезду и вернулся со стремянкой. Установил её у ног Сёмы так, что Сёма встал на ступеньку и наконец-таки смог ослабить хватку.
     – Погоди, погоди, – торопился очкарик. – Я щас, я мигом!
     Вскоре он прибежал с ведром кипятка и выплеснул Сёме в лицо. Язык оттаял, и Сёма рухнул со стремянки в снег.
     Лёжа на спине, он глядел в небо и кривил рот. Затем встал.
     – Спасибо тебе, – протянул руку.
     – Спасибо Яхве, – ощерился очкарик и указал пальцем вверх.
     Сёма насупился:
     – Да ты, как я погляжу, жид?!
     Очкарик вжал голову в плечи.
     Птичка с рябины наблюдала, как Сёма снял с очкарика дублёнку, сбил с ног, навалял по яйцам и засунул головой в сугроб. Потом, накинув дублёнку на себя, фыркнул и потопал домой.
     Сёма был фашистом…

3

Прэлэстно. Но невозможно физиологически.

4

Эпическое сражение праруссичей с пракитайцами... 7500 лет тому назад.... 4000 русских разгромили 329 000 китайцев.... Из книги Велеса инфа, о как...
http://ruspravda.info/Pobeda-nad-Drevni … -2135.html
http://alatyr.org/sites/default/files/downed_img/dld-img1.liveinternet.ru-52889334_Boris_Olshanskiy__17__oum.jpg

5

creux du van написал(а):

Это были не китайцы, а жыды

Не. Жыдоф плющили еще за 5 тыщ лет до того. Когда праславяне-арии из Лемурии жЫдов из Атлантиды ногебали! Но это описано в более древних манускриптах и клинописях....

6

После рассказа Водвораха, Пьер Собаккин просто обязан закинуть что-нибудь про антифашиста Антисёму.

7

Они просто не поняли друг друга...

8

интересно, тема национал-гомосексуализма всплывет?

9

водворах, емкая проза! Допускает толкования.
А я тут пропадал, делал новую версию бессмертного фильма "Чингачгук - Большой Змей".
Не, Рижанин, я не писатель.

10

Это должен знать каждый!
http://lena-malaa.livejournal.com/84581.html
http://lena-malaa.livejournal.com/88886.html#cutid1
http://lena-malaa.livejournal.com/85312.html#cutid1

11

Покайтесь!
http://cs14114.vk.me/c7007/v7007348/77e4/3Fid7OjjSLQ.jpg

12

doktor kurgan написал(а):

Покайтесь!

Четвёртый сон Веры значит Филипповны.

13

Рыбка

     Профессору Розенталю с утра крайне захотелось рыбки. Пока он напяливал носки, штаны и кофту, в мозгу, сверкая чешуёю, плескался образ селёдочки. Как только застегнул тулуп, подумал о стерляди. А выйдя из подъезда, в уме воскликнул: «Однозначно горбуша!»
     Городок, как сковородку, накрывала чугунная крышка из туч и смога. Воздух был мёрзлым, а сугробы – грязными. Сунув руки в карманы, профессор побрёл по дорожке и у трансформаторной будки напоролся на хозяйку квартиры.
     – Где деньги?! – рявкнула хозяйка сходу.
     Розенталь вжал голову в плечи:
     – Будут, тётушка. Будут скоро…
     Хозяйка топнула ногой:
     – Третий месяц уж жду! Хмырь! На тебя соседки жалуются. Пробки в подъезде повылетали. Ещё и спать не даёшь со своими железками.
     Профессор потупил взор:
     – Но это моя работа, тётушка.
     – Убейся со своей работой, бездарь! Барахло всякое таскаешь. И рассыпаешь по ступеням. Я скоро на твоих гайках шею свихну.
     И прибавила:
     – Не дай Бог кто скажет, что воруешь их! – погрозила пальцем. – Знаю я ваше племя…
     У фабричного забора корчились берёзки, на одну из них мочилась дворняга. Грея пальцы дыханием и ёжась, Розенталь проковылял мимо.
     У проходной фырчал ПАЗик. Труба выплёвывала сизые газы, в салон забирались работяги. Профессор знал: столовой на фабрике нет, поэтому работяги ездят обедать в ЖД депо. Опасаясь околеть, он решил проехаться с ними – депо располагалось как раз напротив рынка.
     Он дождался своей очереди и уже поставил ногу на ступеньку ПАЗика, как вдруг сзади кто-то схватил его за воротник и сдёрнул.
     – Ай! – крикнул профессор, взмахнув руками. – Что вы делаете?!
     Над ним нависал белобрысый балбес лет двадцати пяти. Он игриво мигал глазами и щерил металлические зубы:
     – Куда намылился, дядя?
     Розенталь возмущённо ответил:
     – Не ваше дело!
     Балбес цокнул языком и покачал головой:
     – Автобус для своих. Шагай ногами.
     – Я заплачу́, – скуксился профессор. – Водитель меня знает, я сто раз так делал.
     В глазах балбеса засветилась угроза:
     – Ну, – сжал он кулак, – дёргай отсюда. Я с такими, как ты, в автобус не сяду. Вы не такие, как мы, – от вас несёт. И жрёте, – балбес фыркнул, – жрёте вы всякую падаль.
     Профессор скривил рот в изумлении. Балбес пошукал по карманам, и в пальцах его появилась стоваттная лампочка:
     – А надо – вот так!
     С хрустом принялся её жевать.
     Было небезопасно, но Розенталь отважился-таки срезать по промзоне. Кругом высились хозпостройки, на стенах чернели черепа да свастики.
     Пальцы теряли чувствительность, дрогли щёки, из носа лило. Профессор уже клеймил себя дафуком, плачась Ха-шему, что не остался дома, что вылез из коечки на стужу. Но дрожь колотила профессора не только от холода. Куда страшнее были местные.
     Во взглядах мерцали злоба и презрение. Жирная бабища упёрла руки в бока и харкнула себе на валенок. Бородатый мужик в ушанке смачно выругался и погрозил профессору ломом. Сторожевой пёс взвился на цепи, бешено залаяв и брызжа чёрной слюною. Розенталь, горбясь и виляя задом, стал поспешать.
     Вдруг из-за угла вынырнул известный тут бандюк – Ржавый Фриц:
     – Э, сюда подошёл, мусор генетический, – прошипел он, сверкнув фиксой. – Гони золото, упырь, порежу, бля, падлой буду!
     Глаза профессора широко распахнулись. Губа отвисла и задрожала. На тулуп легла ниточка слюны.
     Фрица ощерил рот в безобразной усмешке и потянулся к шее профессора.
     – Ай-вай, Яхве, помогай!!! – заголосил Розенталь и бросился наутёк.
     Фриц с матами ломанулся следом. Вокруг гоготала шпана. Лысые урки показывали пальцами. Беспризорники плевали и сморкались на землю. Бомж, валявшийся на куске брезента, приподнялся и загудел:
     – Вали из этого города, гнида! Убирайся к себе домой, ты, отброс вонючий! Мясной мусор ты, говно копчёное – нам такие здесь нахрен не впёрлись!!
     Задыхаясь, Розенталь вымахнул на рынок. Скача среди народа, он орудовал локтями и повизгивал. Наконец у лотков с радиотехникой выдохся и рухнул на колени.
     Рыжий Фриц по рынку бежать не рискнул и остался маячить на периферии, корча устрашающие рожи.
     Потрёпанный, в расстёгнутом тулупе, Розенталь поднялся и захромал между рядами. На прилавках валялись зубчатые колёса, цепи, поршни и втулки. Поблёскивали банки с машинным маслом. Рыбкой торговали на противоположном краю рынка, и вскоре профессор дотуда доковылял.
     За чумазым столом ждала синеокая Эдварда. На столе лежало три застывших карасика.
     Профессор приблизился бочком, боясь раздражить девушку-торговку своим жалким видом. Глянул на ценник, съёжился. Взялся шарить по карманам в поисках бумажника – тщетно.
     – Вижу, вам досталось, – заметила Эдварда. И сочувствующе прибавила. – Это ж несправедливо.
     Розенталь завертел головой, пытаясь понять, к кому она обращается. К нему, что ли?
     – То, как к вам относятся, – пояснила девушка, – это очень несправедливо. Это из-за того, что вы другой, не отсюда. Поэтому все ненавидят вас и опускают.
     Брови профессора взметнулись.
     – Но они говнюки, – кивнула Эдварда. – Мне стыдно за мой народ. А вы добрый. Я знаю: ваше… эм… племя обожает рыбу. Поэтому и продаю её до сих пор, единственная на рынке, а то пошла бы торговать газонокосилками.
     Она ласково улыбнулась:
     – Вот что. Берите оставшихся карасиков за полцены. И – в кредит, если хотите. Отдать сможете позже. Идёт?
     Взяв трёх карасей, профессор раскланялся и заковылял прочь. Но у прилавка с канистрами замер и медленно обернулся. Немигающий взгляд впился в Эдварду.

     Улицы под завывания ветра увязали во мраке. Время – без четверти три или около. Ни одного окошка не горело, только тусклый фонарь кое-как светил во двор.
     Вдоль стены общежития № 7 крался профессор.
     Как курирующему Мастеру-Механику городка ему было известно: синеокая Эдварда спит в комнате на втором этаже. Если сбить замок с решётки пожарной лестницы и вскарабкаться наверх, то получится бесшумно пробраться внутрь и…
     Эдварда была с ним добра. Весьма добра. Похоже, в её шестерёнчатом мозгу кое-что сломалось.
     Розенталь криво усмехнулся. Зловеще сверкнул штырь отвёртки, вынутой из кармана тулупа. Профессор знал, как всё исправить.

     – Болгарки! – хрипел торгаш-пенсионер, – отличные болгарские болгарки!
     Солнце вылизывало рынок холодными слепящими лучами. Ни тучки, лишь ползущий по небу цеппелин сверкал шкурой с надписью «Равенбрюк Inc.»
     Профессор заискивающе ощерился:
     – А я принёс-таки денежку.
     Хихикнув, он протянул смятую купюру.
     Эдварда зыркнула исподлобья. От взгляда её Розенталь скукожился.
     – Это всё? – нахмурила брови девушка. – Где остальное?
     – Ааай, с зарплаты отдам. Можно, а?
     И, потоптавшись, добавил:
     – Вот бы мне парочку карасиков ещё...
     Девушка упёрла кулаки в бока:
     – Никаких кредитов больше! Я не обязана кормить оглоедов. К тому же цены взлетели, учти это!
     – Но отчего? – развёл руками Розенталь. – Отчего взлетели?
     Эдварда сплюнула:
     – Спроси об этом у банкиров из своего кожно-мясного племени, говнюк!
     И она угрожающе заклацала сочленениями, зажужжала динамиком, из трансформатора у неё вырвались искры.
     Профессор развернулся и, сутулясь, поплёлся среди рядов. Торговцы не обращали на него внимания, украшая прилавки к новому году – к году Большой Мамы-Машины. Покупатели смеялись и шутили, их механические голоса были бодры и радостны. Лишь у Розенталя в глазах отражалась обида.
     Но вскоре и она сменилась гадливостью и ехидством.

Отредактировано водворах (2013-11-16 14:49:46)

14

водворах написал(а):

Девушка упёрла кулаки в бока:     – Никаких кредитов больше! Я не обязана кормить оглоедов. К тому же цены взлетели, учти это!

Водворах, намедни еще одну историю про мадам Эдварду читал:
http://www.gazeta.spb.ru/1492810-0/
Реалистический такой персонаж.

водворах написал(а):

У проходной фырчал ПАЗик. Труба выплёвывала сизые газы, в салон забирались работяги. Профессор знал: столовой на фабрике нет, поэтому работяги ездят обедать в ЖД депо.

Не знаю почему вспомнилось: на втором курсе я работал на стройке в Никольском под Ленинградом в одной бригаде с отбывавшими химию гражданами в рамках обязательной сентябрьской «картошки». Централизованно привозивший химиков в задрипанную общую столовую пазик, начавшийся матч в Москве, идущий к чемпионству «Зенит»…

15

ПрЭлЭсный вариант перепева Вильяма нашего Шекспира в духе скандинавских саг

16

Поржать:
https://grozamolo4nikov.livejournal.com/83646.html

17

Су-у-ука.....

В лето 6430 Иде Венеполк на пчелы и изгнали его пчелы и не дали дани. И поиде к Христофору Робиничу и реша медведь «леса наши велики и обильны. А оружие у меня нет». И даше ему Христофор пря лазоревы и ружие. И поидоста на пчелы, творяся будто туча великая. И пчелы им веры не даша и затвориша ся во граде и возвратиста.

В то же лето ходил Венеполк ко Кролику и обложил его данями тяжкими, медами и хлебами. И мысля себе «поищу ещё дани». И поиде в свой град и възратися , желая большаго ядения. И собрал дань многу, яко не вылезти ему из града и седел под градом с неделю. И возмя дань, поиде въ свои град.

В то же лето на зиму приходили буки первое на лес. И ходил по них Венеполк с воеводой совим Полугривенком, от рода поросяча, а дед его был Поитинавы, муж смыслен и храбр.
В лето 6431 в лето и был у Венеполка ослятя именем Иав. И был обидим совой, взяла бо хвост его и содеяла себе ужища у била воротного. И Венеполк ходил ко граду ея к Каштану. И ряд с совой заключил и взяв хвост в град свой воротился. И повесил хвост осляти в знак победы своей.

В то же лето приходили слонопотомы на Лес. Венеполк же с Полугривном хитрость некую сотвориста, а чаяли слонопотома медом приманить и в полон взять и в яму посадить и ничтоже успеста. Глаголет Мефодий, яко. 4 народа на лес придут пред скончанием времен: первое буки, вторые бяки, третьи слонопотамы, четвертых заключил в гору александр македонский.

В то же лето рек ослята к Венеполку звери лесные изрядились прями и яствами а я наг. И вениполк давал ему горушну с медом, а полугривеник пря багровые. И был ветер и изодрал пря: не дана бо ослятям пря. Венеполк же мед испил сам, а с горушной ходил к сове и ряд заключил и писали на горушне мы от роду урского, медведь Венеполк се даю горушна сия осляти своему Иаву. Сова же грамоты не знаяше, но писаше чертами и резами. И даша осляти дары, горушну пусту, да пря худые, понеже был Венеполк милостив к дружине своей.

В лето 6431 привел себе Христофор зверя дивного именем кенгуру и с детенышем ее. И Кролик рек к  Венеполку и к Полугривну: «поимем детенаша её и сотворим ей, якоже хочем». И пояша детеыша себе. А к Кенге послали Полугривеника, мужа нарочита. А творился детенышем её. Был бо Полугривень мал вельми. И привела его Кенга на двор свой и рече ему: «добро пришел сынове?». И прияла ево в честь и повелѣ на него мов створити: «измывшеся, прииде ко мнѣ». Полугривеник же был от рода свиньина. И помыла его Кенга и тако отомстила сына своего. Была бо Кенга хитра паче всех зверей.

В се же лето. Христофор Робинич совокупи воины многие. Венеполка. Полугривеника. Кролика. Сову и Кенгу с детенышем и ослятю ходил на север.

В се же лето – были дожди великие и лес затопило и вода поступала ко двору Полугривеничу. Венеполк же в горушне плавал во двор к нему.

В то же лето срубил себе ослятя двор нов в лесех и чудным образом явися двор в ином месте на горех. И доныне слывет та гора Венеполкова.

В лето 6433. Пардус был храбр и легко ходил и шатра себе не имяше. Но спал, подложивши хвост под главу. И не меда не ел, не желдей, но поймав рыбу и жир ростопиша и тем питашеся. И ходил по дань с похвальбою великою. Венеполк же и Полугривень и Ослятя совет держа и послали ему дары. мед и жельди и чертополох, он же того не прияше, только рыбий жир приял и стал хвалить и любить. И реша звери лесные: «лют сей пардус, яко медом небрежет. Лекарское же зелье емлет и любит». И взяла его Кенга себе во двор и кормила рыбьем жиром и кашей до возраста его.

https://grozamolo4nikov.livejournal.com/84230.html

18

doktor kurgan написал(а):

https://grozamolo4nikov.livejournal.com/84230.html

недурно в целом.

19

Ваще ништяк!
https://author.today/post/151335

По мотивам известной сказки. Может быть, даже не по мотивам, а inspired by, как говорят в Голливуде.

Особого фэнтези в сюжете нет. Собственно "фэнтези" здесь нужно для невозбранного добавления красок, гротеска и гипербол в события, происходящие все-таки в реальном мире. В общих чертах этот сюжет можно сделать и историческим романом, но это будет не так весело и на порядок более трудоемко.

Жил-был в Московии начала 16 века боярский сын Иван. Не то, чтобы прямо совсем дурак, но относительно старших братьев не особо умный. Не то, чтобы прямо не умный, а с точки зрения стороннего наблюдателя точнее сказать, недостаточно хитрожопый.

Однажды зовет Ивана отец и говорит, что мы тут, если верить Похлебкину, из зерна водку гоним, а братские поляки что-то похожее гонят из яблок. И как бы нам эту технологию у себя завести, потому что зерна не напасешься, а с яблоками как-то проще должно быть. Батя дал денег, благословил и отправил в Польшу.

В Польше Иван встречает жулика и вора Вольфа, который продает ему топовое сидровое производство какого-то магната. Я, конечно, понимаю, что можно и к королю героев отправить, тем более, что там Сигизмунд I. Но с магнатами Польша прикольнее, по сюжету нужна яркая личность. Радзивилл или Потоцкий или кто там еще ловит обоих, обвиняет в краже и сурово осуждает. Свита бросает Ивана к медведю, а Вольфа к волкам. Иван в лучших традициях Сенкевича и Длугоша давит медведя, а Вольф отбивается от волков. После этого они уже друг на друга начинают смотреть с уважением.

Магнат в принципе добрый и в хорошем настроении. Он говорит "Я вас прощу и даже аппарат подарю на прощание, если привезете мне редкую заморскую птицу, которая есть только у императора Карла". У императора СРИ и по совместительству короля Испании всяких заморских диковин полно.

Иван поехал бы один, но языка священного римского не знает, а испанского тем более. А Вольф знает. Поругались и поехали вместе.

Вольф может украсть птичку и без помощи Ивана. Беда в том, что это большой попугай. Иван светит на птицу фонарем, попугай начинает богохульствовать по-испански. Попались.

Император в принципе добрый и в хорошем настроении. Услышав правдивую предысторию, он чисто для смеха отправляет Ивана и Вольфа к королю Франциску за рыцарским дестрье из королевской конюшни в обмен на попугая. Тем более, что птица уж очень грязно ругается. Для понимающих по-испански. А то Франциск после Павии немного обиделся и хрен императору теперь, а не конь. А у Карла коней много, а вороного дестрье от лучших производителей нет, коллекция не полная.

Вольф может украсть и коня. Но этого монстра рода лошадиного он обоснованно боится. Иван гордо заявляет, что он не конокрад, на что Вольф говорит, что после гусекрада конокрад это даже повышение. С конем Иван в принципе договорился, но не осилил в темноте правильно надеть непривычное европейское рыцарское седло и уздечку. Конь проявляет недовольство. На развалинах конюшни Ивана и Вольфа ловит стража и ведет к королю.

Король в принципе добрый и в хорошем настроении. Он говорит, что велика Франция и обильна, а потолок покрасить некому. И отправляет героев в Рим, увести у Папы какого-нибудь художника или скульптора. Тем более, что конь уж очень злобный, и император пусть ходит вокруг и облизывается, а сесть не может.

Тут должен быть Папа или Климент или Павел. Скорее Павел. А художник не знаю, кто. Допустим Челлини.

Здесь воровать ничего не надо. Челлини свободный человек, и не прочь поработать на короля Франции, но перед отъездом решил поторговаться с Папой. Папа желает видеть Ивана и Вольфа. Оказывается, что Иван православный, а Вольф протестант. И оба, со слов инквизитора, колдуны.

Папа в принципе добрый и в хорошем настроении. Он поддерживает традицию сильных мира сего, и даже предлагает выбор. Священный Грааль, Гроб Господень или кольцо царя Соломона, которое носит османский султан Сулейман Великолепный. Не то, чтобы Папе оно сильно нужно, главное, чтобы у султана его не было.

Вольф может украсть и кольцо у султана. План требует двух человек. Иван не возражает украсть у султана что угодно. Они бреются, переодеваются евнухами и идут за кольцом в баню. Пока султан парится, кольцо воруют с тумбочки. Но на обратном пути попадается одна из жен султана, которая понимает, что перед ней никакие не евнухи, а здоровые мужики.

Султан в принципе добрый и в хорошем настроении. Поскольку перстень никаких демонов на самом деле не вызывает, султан не прочь чисто для смеха отдать его Папе и пусть он попробует хоть одного захудалого демона из перстня выжать. Но взамен... Сгоняйте к крымскому хану и уведите у него девицу. Крым и на невольничий рынок поставляет огого каких, а самых лучших явно у себя держат.

В Крыму Вольф только руками разводит. Зато для Ивана Крым наш. Везде русские. Насчет женской половины ханского дворца Иван выбирает "посмотреть всех". Тут Ивана переклинивает. "Чтобы я, боярский сын, честную и невинную красну девицу на поругание к басурманскому султану вез!". Вольф, пока Иван тут все не разнес, предлагает "Не хочешь невинную - возьми вот эту. Или тебе султана жалко?".

Султана Ивану вот нисколечко не жалко, и они забирают Оксану. Девица крупная, фигуристая и бешеного темперамента. Как всегда что-то пошло не так, и уходить приходится не через черный ход, а через главный. Другие бабы, евнухи, стража, слуги, увидев, кого ведут, сами открывают ворота. Хан облегченно крестится и машет с крыльца платочком.

20

Вторая часть.

Оксану сдают с рук на руки султану. Получают перстень. С одной стороны, и обманывать султана как-то нечестно. С другой стороны, православную девицу нехристю продавать большее зло. У Оксаны под юбкой бочонок пороха, двуручный напильник, кошелек для стражников, сахар для лошадей и ключи от лодки.

Из горящего Стамбула Оксана выгребает на двухвесельной лодке, догоняя идущий в Рим парусник при попутном ветре.

Папе Оксану не показывают, сдают перстень, получают индульгенцию на выезд. Челлини внезапно отказывается, потому что ему и тут неплохо. Оксана объясняет ему, что он немного не прав. Причем она орет по-русски, а он по-итальянски. И все понятно.

До Парижа добираются вместе. Франциск благодарен за Челлини, но от Оксаны не может отвести глаз. Король все-таки красавец мужчина, и она не прочь остаться в Париже навсегда. Иван и Вольф получают жеребца и бонусом кобылу и скачут довольные в Вену.

Франциск предлагает Оксане тест на принцессу с горошиной и перинами. Оксана говорит, что у ее краях для Дам в ходу тест с орехами и лавкой, садится на орехи и давит их в клочья. А для Рыцарей тест с ежом. Избалованный придворный еж при виде королевской задницы дохнет от сердечного приступа. Что производит впечатление на Оксану, потому что по рассказам парней чтобы ежа голой жопой убить, на нем надо скакать до Киева и обратно.

Когда Иван и Вольф неспешно добираются до Вены, Оксана уже там. Во Франции полно дам, которые наперебой хотят ее, бедную, отравить. Она уже задолбалась чувствовать легкое недомогание, а короля несколько раз чуть случайно не отравили за компанию. Придворный толмач немного испугался Оксану с топором и неправильно истолковал одну фразу, поэтому дамы скинулись по рублю и отправили Оксану к императору, потому что у Папы и султана она уже была. К английскому королю по некоторым причинам Оксана ехать отказалась.

Довольный Император дает за коней сразу несколько птиц. Иван и Вольф уезжают. Оксана остается при дворе. В немецкий двор она вписывается еще хуже чем во французский. Неудачно пытается кого-то соблазнить. Начав говорить на латыни, случайно вызывает демона. Не вписывается в конфликт между католиками и протестантами.

По сумме баллов оказывается на костре как еретичка. Из костра ее вытаскивает французская погоня, посланная на розыски королем. Пока немцы бьют французов, Оксана свистит богатырским посвистом, привычно призывает коня, и к ней прибегают те самые кони, которых привели Иван и Вольф. Иван хорошо умеет работать с лошадьми, но он всю дорогу разговаривал с ними по-русски.

Когда Иван и Вольф еще более неспешно добираются до Польши, Оксана уже там. При дворе магната она встречает своего бывшего, который не спас ее от татарского набега. Обвиняет его во всех смертных грехах, а заодно говорит, что у короля Франциска на срамной уд ничуть не хуже влезают пять ворон и три дрозда, только у последнего, в отличие от некоторых, лапки не соскальзывают. Что некоторым образом провоцирует. Иван и Вольф влипают в эпицентр массового конфликта между вооруженными шляхтичами. Попугаи разбегаются во все стороны.

Правосудие явно боится приговорить лишнего местным. Поэтому во всем виноваты Иван и Вольф, потому что привезли Оксану. Поскольку медведями и волками этих пугать бесполезно, им поручают оседлать адских коней, которые никого к себе не подпускают. На адских конях герои выбираются на свободу и вспоминают про цель своего визита. Оказывается, что магнат уже отдал винокурню и саженцы девице, которая принесла подмышкой связку попугаев.

"Иван, у тебя враги какие-нибудь дома есть?" - спрашивает Вольф. "У меня нет, а у братьев есть", - отвечает Иван. На этой жизнерадостной ноте все трое отправляются обратно в солнечную Московию. А там как раз молодой Иван the terrible и вокруг него тот еще террариум.

21

Бодренько

22

Radarytch написал(а):

Бодренько

А прикинь, какое бы кинцо мона было забабахать!

23

doktor kurgan написал(а):

А прикинь, какое бы кинцо мона было забабахать!

Ну это смотря кто делать будет

24

Рассказ от Кошкина:
https://bigfatcat19.livejournal.com/695888.html

Картинка из жизни русской деревни. Русской деревни Будущего. Параллельного Будущего.
- Слышь Егорыч, тут это...

Охрим запнулся, замялся было под пристальным, внимательным взглядом старосты. Затем, собравшись с духом, махнул огромной, заскорузлой ладонью и бухнул:

- Там ребятишки у болота... Вегана они видели, в общем.

Мужики переглянулись. Кузнец Василий Ипатьевич Котенький крякнул, повел чудовищными плечами и медленно поднялся из-за стола.

- Ты куда это собрался, Васенька? - прищурившись, спросил староста Алексей Егорович Вдругорядов.
- Так известно куда, - прогудел кузнец. - Домой, за ружжом. Не руками же его давить.
- Ты сядь пока, Вася, - ласково сказал староста.
- А чего садиться-то? - набычился кузнец.
- Сядь, я сказал, - вдруг негромко, но как-то очень значительно рявкнул Алексей Егорович.
- Ну, положим, сел, - потупился кузнец, опускаясь обратно на лавку.

Седобородый староста с белой, как снег, головой строго постучал узловатым пальцем по столу.

- Хоть и веган - а все живая душа! А ты за ружье сразу. Креста на тебе нет, что ли!
- А чего креста, - исподлобья посмотрел на старосту кузнец, - Или забыл, как они Гришку-то в прошлом годе? А?

В избе воцарилась гнетущая тишина. В горницу вошла Алена, внучка старосты. Девушка молча, со значительным стуком поставила на стол ведерный кувшин квасу и несколько здоровенных деревянных кружек. Резко повернувшись, Алена вышла из комнаты. Мужики, хоть и были женаты, проводили ее задумчивыми взглядами, сконцентрированными чуть пониже спины. Когда девушка хлопнула дверью, механизатор Святослав Магомедович Мбого, как самый молодой, разлил квас по кружкам. Мужчины крякнули и враз осушили посуду. Святослав снова наполнил кружки, а затем сказал:

- Вы, Василий Ипатьевич, путаете. Гришу, упокой его Господи, не веганы... Это дауншифтеры были. И один инфлюэнсер.
- А то разница есть, - скривился, как при виде медведки, кузнец.
- Есть разница, - значительно сказал Алексей Егорович, - Веган - он когда-то человеком был. Может еще и не все для него потеряно. Охрим, вы ведь в понедельник хряка забили?
- Забили, - степенно кивнул немолодой, но все еще крепкий, тракторист Охрим Хангельдыевич Батурханов.
- Колбасы накрутили?
- Накрутили.
- Вот прихвати одно колечко.

Охрим в волнении сжал кулаки, затем вытер вспотевший лоб и неуверенно спросил:

- Так мы что же, значит...
- Да, - твердо ответил староста, - Так, не так, а, может, живую душу спасем. Васенька, у тебя, я знаю, полгуся со вчерашнего осталось - тоже прихвати. Да заверните все в полиэтилен, возьми там у меня пакет с пакетами. И руки помойте с мылом. Дегтярным. Ты, Слава, сходи к Петру Игнатьевичу, скажи, я велел кланяться, пусть он нам сеть одолжит. Она у него хоть и капроновая, да толстой вязки, не поранит. И Пекку позови, он Коровье Слово знает. Алена!
- Что? - отозвалась из другой комнаты девушка.
- Сходи на огород, нарви латука.
- Хорошо.

Быстрые девичьи ноги протопотали по деревянному полу, хлопнула дверь.

- В первый раз этой весной посадил, - негромко сказал Алексей Егорович. - Вот как знал...

Староста встал и расправил плечи, сразу показавшись моложе своих лет и выше обычного роста. Вслед за ним поднялись остальные мужики.

- Не за славой идем, - сурово сказал Алексей Егорович. - Не на драке потешиться. Человека идем спасать. Хоть и веган, а все живая душа.

Он перекрестился на иконы. Мужчины кивнули и тоже осенили себя крестным знамением.

- Жду всех через десять минут на околице. Бабам не говорите. Кто знает, как оно обернется. Не пугайте раньше времени.

Мужики снова кивнули и направились к выходу.

**********************************************************************************************************************

- Ты сматтри, каккой маттерый, - пробормотал, осторожно выглядывая из кустов, зоотехник Пекка Михайлович Пилибереза, - Та он, паххоше, еще и сыроетт.

Веган пасся на краю болота. Его могучие челюсти легко перемалывали лебеду и пырей. Весь перемазанный, словно кровью, зеленым соком, веган снова и снова с утробным урчанием набрасывался на несчастную траву, безжалостно перегрызая тонкие стройные стебли. Время от времени веган поднимал голову и тревожно оглядывался. Убедившись, что поблизости нет никого, кому можно было бы рассказать о вреде мясоедения, он всхрапывал и снова принимался за свою мрачную трапезу.

- В общем, слушайте, мужики, - зашептал Алексей Егорович. - Я сейчас выйду и буду его салатом подманивать. Веган - он до салата сам не свой, это мне еще дед говорил. Как он подойдет, ты, Васенька, на него сеть набрасывай. Как набросишь - сразу отходи. Ты своей силы не ведаешь, не заметишь, как задавишь. Как его сетью-то накроет, мы с тобой, Слава, его к земле прижмем, а Пекка ему Коровье Слово скажет. Веган-то, знамое дело, от того ослабнет. Тут уж, Охримушка, не зевай, пихай ему в рот колбасу. А как его от колбасы разберет, тут и ты, Вася, гусем накормишь. Ну, помогай нам Никола Угодник. Я пошел.

Когда из кустов вышел высокий седобородый старец, веган прекратил терзать траву и настороженно застыл...

Чем закончилась история - смотреть по ссылке.


Вы здесь » У Горностая » Литература » Нордическая проза